Главная – Журналы – Поиск по журналам

Данная статья посвящена результатам последних исследований одного из среднепалеолитических комплексов памятника Дарвагчай-залив-1, материалы которого являются ключевыми в понимании развития данного обширного культурно-хронологического диапазона для территории Северо-Восточного Кавказа. Литологические исследования палеопочвы, вмещающей в себя археологические материалы, позволили включить данный комплекс в общую палеогеографическую картину региона. Хронологический период существования древнего человека в данном регионе определен эпизодом рисс-вюрского межледниковья - кислородно-изотопной стадией 5е. Каменный инвентарь характеризуется леваллуазской техникой расщепления и типичным среднепалеолитическим орудийным набором. Наличие очажных пятен в совокупности с рассеяностью археологического материала по широкой площади свидетельствует о многократном посещении древним человеком третьей древнекаспийской террасы. Исходя из имеющихся данных, можно заключить, что, несмотря на значительное количество известных среднепалеолитических памятников на Кавказе и большое технико-типологическое разнообразие внутри их групп, прямые аналогии среди них со среднепалеолитическими материалами долины Геджухского водохранилища в настоящее время проследить не представляется возможным. Это может быть связано как с неполной представленностью дагестанских индустрий, состоящих из немногочисленных материалов, так и с имевшимся в то время культурным разнообразием, что не исключает возможности существования на данной территории оригинальной среднепалеолитической культуры. Особенности технико-типологического облика каменной индустрии с ярко выраженными леваллуазскими чертами позволяют говорить о специфическом облике палеолита приморского Дагестана.

В статье представлены стратиграфические данные о стоянке Тинит-1 (Дагестан) и подробная технико-типологическая характеристика находок из раскопов 2 и 3 (общая площадь 75 м ²), включая данные ремонтажа. Кроме того, приводятся данные естественнонаучных методов, включая результаты радиоуглеродного датирования. Определяется сырьевая база и хозяйственный тип стоянки. Толща рыхлых отложений при раскопочных работах была вскрыта на глубину до 5 м от дневной поверхности и разделена на семь основных литологических слоев, содержащих девять горизонтов залегания археологического материала. Общая коллекция каменных артефактов из раскопа 2 насчитывает 594 экз., в том числе 17 нуклевидных и 38 орудийных форм. Коллекция каменных артефактов из раскопа 3 включает 66 экз., в том числе 3 нуклевидные и 5 орудийных форм. Анализ коллекции позволяет сделать вывод о том, что первые четыре археологических горизонта по технико-типологическим характеристикам скорее всего относятся к периоду начала позднего палеолита. Об этом свидетельствуют как технические характеристики продуктов первичного расщепления, так и применение верхнепалеолитической техники скола - прямое и обратное редуцирование края ударных площадок подтеской и пришлифовкой. В нижних горизонтах фиксируется использование среднепалеолитических техник расщепления (фасетированные и двухгранные площадки у части заготовок; целевые заготовки, близкие леваллуазским формам, леваллуазские ядрища). Орудийный набор не многочислен, однако, отдельные яркие образцы орудий, в основном из нижних горизонтов (изделия на леваллуазских заготовках и др.), не противоречат делению коллекции, предложенному на основании технических параметров. Таким образом, по результатам комплексного изучения индустрии памятника относятся к рубежу среднего - верхнего палеолита, что подтверждает серия радиоуглеродных дат, определяющих время существования стоянки в интервале 37-50 тыс. л.н.

В статье рассматривается костяной инвентарь двуслойной стоянки Усть-Кяхта-3 (Западное Забайкалье) в контексте хронологически и территориально близких комплексов региона с целью уточнения периодизационной атрибуции культурных слоев памятника. Развитая костяная индустрия на территории Западного Забайкалья впервые фиксируется в раннем верхнем палеолите, ее расцвет приходится на рубеж плейстоценовой и голоценовой эпох. Важность изучения костяной индустрии заключается в том, что ряд региональных периодизационных схем отводит ей особое место при атрибуции памятников палеолита либо мезолита. Коллекция двуслойной стоянки Усть-Кяхта-3, имеющая финальнопалеолитические абсолютные даты, но определенная А.П. Окладниковым эпохой мезолита, включает выразительные костяные орудия из обоих культурных слоев. Предварительный анализ каменной индустрии обоих слоев памятника указал на их явные различия, которые могут свидетельствовать об их принадлежности к разным периодам. Установлено, что костяные орудия Усть-Кяхты-3 имеют прямые аналогии в коллекциях синхронных памятников пред- и раннеголоценового времени Западного Забайкалья. Было выделено три группы изделий: острийные формы, основы пазовых орудий и крючки. Вариативность морфологии острий обусловила невысокую степень их информативности при корреляции с синхронными комплексами. Напротив, устойчивые формы пазовых изделий и крючков могут свидетельствовать о принадлежности обоих культурных слоев исследуемого местонахождения к мезолитической эпохе. В комплексе подобные изделия встречаются в культурных отложениях стоянок Ошурково, Усть-Кяхта-17 и Студеное-1 (гор. 11). Все памятники на основе комплекса наблюдений были отнесены авторами раскопок - В.И. Ташаком и М.В. Константиновым - к эпохе мезолита.

В ходе последних археологических работ в восточной галерее Денисовой пещеры изучались плейстоценовые отложения, содержащие материалы среднепалеолитического времени. В результате раскопок была получена многочисленная коллекция каменных артефактов, требующая всестороннего анализа и введения в научный оборот. В данной статье представлены результаты изучения основных категорий каменного инвентаря, характеризующих технологии первичного расщепление в среднепалеолитическом комплексе восточной галереи. В колонке рыхлых отложений восточной галереи, включающей 17 стратиграфических подразделений, материалы среднепалеолитического возраста происходят из литологических слоев 15-12. Анализ нуклевидных форм и сколов позволил сделать вывод, что рассматриваемый массив каменных артефактов является неоднородным. В среднепалеолитической коллекции восточной галереи достаточно четко можно выделить два технологически разных комплекса. Первый комплекс, объединяющий материалы из слоев 15 и 14, характеризуется первичным расщеплением, осуществляемым исключительно в радиальной системе. В связи с этим среди отщепов преобладают экземпляры укороченных пропорций, доля сколов с подправкой карниза остаточной ударной площадки минимальная, пластины отсутствуют. Второй комплекс включает материалы из слоя 12 и характеризуется преимущественно плоскостным параллельным и объемным расщеплением с тщательным оформлением нуклеусов. Соответственно возрастает удельный вес отщепов удлиненных пропорций и сколов с подправкой карниза остаточной ударной площадки, а также процентное содержание отщепов с продольной однонаправленной огранкой дорсальной поверхности. Появляются регулярные правильные пластины. Индустрия из слоя 13 сочетает в себе основные признаки как первого, так и второго комплексов и, вероятнее всего, отражает переходный характер. Основные технологические различия между представленными палеолитическими комплексами скорее всего демонстрируют, по мнению автора, процесс развития в рамках единой индустриальной линии.

Статья посвящена сравнительному анализу индустриальных комплексов раннего верхнего палеолита стоянки Толбор-15, расположенной на севере Монголии. Эти индустрии относятся к временному интервалу от 34 до 28 тыс. л.н., что подтверждается радиоуглеродными датами. В толще рыхлых отложений, в которых содержались артефакты, выделено шесть литологических подразделений и семь археологических горизонтов. Нижние горизонты 5-7 относятся к эпохе раннего верхнего палеолита. В рассматриваемых комплексах преобладают одноплощадочные однофронтальные плоскостные нуклеусы для получения крупных пластин и пластинок. Среди орудий доминируют шиповидные изделия, концевые скребки высокой формы, зубчатые и выемчатые предметы и скребла. Цель данной статьи - подвести итоги исследования стоянки Толбор-15, дать характеристику индустрий ранневерхнепалеолитических слоев, которые залегали в горизонтах 5-7, определить ее место среди других палеолитических комплексов Монголии. Показано, что на протяжении существования комплексов из горизонтов 5-7 происходит последовательная эволюция в технике расщепления - от использования крупных бипродольных нуклеусов для получения удлиненных пластин до эксплуатации плоскостных однонаправленных и ортогональных ядрищ. Кроме того, наблюдаются изменения в морфологии заготовок в сторону уменьшения размеров основ орудий и нуклеусов. Типологический реестр орудий остается практически неизменным, что является основным свидетельством развития культурных традиций в сфере изготовления и использования орудий. Технология расщепления обсуждаемых комплексов очень близка основным вариантам параллельного пластинчатого раскалывания, широко представленным в коллекциях памятников рассматриваемого региона. Орудийный набор, при наличии определенных локальных различий также свидетельствует о генетических связях монгольских индустрий с комплексами соседних территорий в рамках феномена ранней поры верхнего палеолита Южной Сибири.

Статья завершает программу анализа проблемы сохранения информационных традиций в культурах мезолита Евразии. Она посвящена расшифровке знаков на гранях изделия из рога - инструмента, «объекта искусства» и носителя календарно-астрономических «записей», найденного в Сибири. В итоге сделан вывод о том, что в познании астрономии и календаристики обитатели востока Евразии ни в чем существенном не уступали своим современникам в Европе. Творцы голоценовых культур всего континента сохранили в полном объеме интеллектуальный потенциал предшествующей эпохи - палеолита. Перерыва в информационных традициях не было. В статье детально описываются, а затем тестируются числовые знаковые «записи», выполненные вдоль правого (30+4+2 = 36 насечек) и левого (12+1+6 или 7+2 = 19 или 21 насечек) краев изделия. В итогe выяснилось, что жрецы стоянки Шилка-2, расположенной в долине р. Енисей (Средняя Сибирь) и датированной начальной стадией мезолита, отслеживали не только синодические , но также сидерические и, возможно, драконические циклы времени. Такой факт позволил автору высказать предположение о нацеленности календарных систем на предсказания (или предвычисления?) моментов возможного наступления затмений - лунных и солнечных . Числовые «записи» вблизи краев изделия позволили реконструировать счисление лунно-солнечного и сидерического ( звездного ) годов . Лунный год отслеживался посредством шестикратного счисления двухмесячных циклов (30+ 29 = 59 сут.), а выравнивание с потоком времени солнечного производилось после трех лунных лет посредством введения в счетную систему интеркалярия - дополнительного временнóго цикла, длительность которого составляла 34 сут. Лунно-солнечный год отслеживался посредством десятикратного считывания числовой «записи» 36. Интеркаляция в цикл 360 сут. «записей» чисел 4 (или 3) и 2 выводила на рубеж окончания високосного или простого солнечного года .

Представленная работа посвящена описанию и анализу стилей керамики Среднего дзёмона на территории о. Хонсю. Работа основана на анализе японских материалов по данной тематике. Изучение керамического производства играет важную роль для понимания особенностей культуры дзёмон. Средний дзёмон выбран нами не случайно, это был период наивысшего расцвета орнаментальных традиций, время, когда наряду с опытом предшествующих периодов в орнаменте данного региона появляются и широко используются совершенно новые виды орнамента и технологические приемы. Начиная с северных территорий о. Хонсю (район Тохоку) и заканчивая западными префектурами (район Чюгоку), мы последовательно даем анализ пяти наиболее ярким, с нашей точки зрения, стилям керамики. Каждый из них представляет собой не только отдельное, художественное уникальное явление, сколько совокупность орнаментальных особенностей как более ранних стилей, так и соседних стилистических зон. В каждом из выбранных стилей мы находим как общие, характерные для керамики культуры дзёмон в целом, черты, так и частные узоры, не известные ранее. Причина, по которой мы выбрали для изучения период Среднего дзёмона, заключается в том, что на данном этапе появляется совершенно не известная до этого в данном регионе орнаментальная техника - техника аппликации. Ее распространение ознаменовало появление новых вариантов декорирования. Для данного этапа существования культуры дзёмон характерны такие орнаментальные мотивы, как антропоморфные, зооморфные и аморфные изображения. Широкое распространение получают разнообразные налепы, имитирующие своей формой человеческие лица, животных, птиц, а порой и горящее пламя. Пройдя все этапы развития, орнаментальная техника Среднего дзёмона просуществовала лишь около тысячи лет, не оставив наследства для последующих поколений. До сих пор не известно, почему, достигнув пика в середине Среднего дзёмона, во времена существования стиля Каен, техника аппликации постепенно изживает себя.

В статье анализируются находки костяных наконечников стрел различных форм из материалов раскопок Южносибирского отряда на могильнике Улуг-Чолтух, расположенном в долине р. Эдиган в Горном Алтае. Раскопанные на памятнике могилы относятся к памятникам айрыдашского типа хунно-сяньбийской эпохи. В составе изучаемой коллекции имеются стрелы, различающиеся формой пера и насада. Среди имеющихся наконечников представлены костяные стрелы с раздвоенным насадом и втулкой с костяным шариком и отверстиями. Прослежены истоки происхождения и распространение костяных наконечников стрел в культурах кочевников Центральной Азии в конце I тыс. до н. э. - первой половине I тыс. н. э. В статье предложена классификация костяных наконечников стрел из могильника Улуг-Чолтух по формальным признакам. В составе изучаемой коллекции выделены стрелы с раздвоенным насадом. Среди подобных наконечников представлены стрелы различных форм. Такие стрелы получили распространение в Центральной Азии в период существования державы Хунну. Под влиянием хуннов костяные стрелы с раздвоенным насадом были заимствованы древними кочевыми племенами Саяно-Алтая. Аналогичные стрелы имели в своем распоряжении и сяньбийцы. В течение всей первой половины I тыс. н. э. стрелы с раздвоенным насадом использовались древними номадами Южной Сибири, находившимися в сфере влияния центрально-азиатских военных держав. В составе набора костяных стрел, обнаруженных в процессе раскопок могильника Улуг-Чолтух, помимо стрел с раздвоенным насадом, были обнаружены костяные втульчатые наконечники со шариком-свистункой. Такие наконечники найдены в памятниках бурхотуйской культуры в Восточном Забайкалье. По мнению автора, изученный набор стрел из раскопок могильника Улуг-Чолтух свидетельствует о значительном своеобразии костяных наконечников стрел в памятниках айрыдашского типа в Горном Алтае. Поиск аналогий костяным наконечникам стрел из памятника Улуг-Чолтух позволил уточнить особенности их развития в пределах всего изучаемого региона.

В статье рассмотрены практики рекрутирования аборигенов Сибири в экономическую систему Российского государства как один из механизмов реализации политико-правового оформления их подданства в конце XVI - начале XVIII в. На материалах источников этого периода доказывается, что царская администрация не придерживалась целенаправленной установки на использование труда аборигенов в хозяйственной сфере на регулярной основе. Показано, что доминировала ориентация на охват автохтонного населения края налогом (ясаком) в виде ценных мехов, имеющих спрос на европейских рынках. Царское правительство было заинтересовано в поддержании максимального числа плательщиков ясака. Однако часть коренного населения территорий, вошедших в состав Российского государства, вовлекалась в сферу хозяйственной жизни региона и использовалась в экстренных обстоятельствах. Так, при пожарах и наводнениях местные аборигены привлекались воеводскими властями для нормализации ситуаций. Коренные жители заготавливали лес, прочищали сухопутные и речные пути. Такая деятельность, в отличие от попыток использовать аборигенов на соляных промыслах, не вызывала негативных реакций, поскольку не отрывала людей от привычной природной среды. Кроме того, аборигенов зачастую использовали как проводников при прокладке дорог, учитывая их ориентирование на местности. В ходе процесса колонизации Сибири происходили военные конфликты между казачьими отрядами и автохтонами территорий, оказывающими сопротивление русским властям. В результате военных столкновений в сибирские города попадали пленные из числа коренных народов. Большинство пленных проходили обряд крещения и попадали в холопскую зависимость. Пленные, или ясыри, становились дворовыми людьми, т.е. принимали участие в хозяйственной жизни своих хозяев. В деревнях и на заимках бывших пленников активно использовали в сельскохозяйственных работах. Дальнейшие судьбы дворовых людей из числа аборигенов зависели от целого ряда обстоятельств: воли хозяев, гендерных факторов и т. п. В результате они сливались с крестьянским населением сельскохозяйственной округи.

Статья посвящена этнодемографической характеристике одного из малочисленных народов России - нагайбаков в контексте их этнической истории. Начало формирования нагайбаков связано с императорским указом 11 февраля 1736 г., согласно которому их перевели из ясачных в казачье сословие. Основу нагайбаков составили крещеные татары Уфимской провинции. До 1842 г. они проживали в крепости Нагайбакской и нескольких деревнях. Как прослежено автором, по данным ревизских сказок, численность нагайбаков возрастала: в 1719 г. - 1500 чел., в 1744 г. - 1800, в 1762 г. - 2700, в 1795 г. - 2800 чел. Этносословный состав Нагайбакской крепости и округи включал в себя следующие группы: казаки, старокрещеные татары-казаки, крещеные казаки, татары-казаки. В 1842 г. казаки-нагайбаки были переселены в Новолинейный район укрепленных поселений, находящийся, главным образом, в Верхнеуральском уезде. Автором показано, что в течение второй половины XIX в. в демографической картине нагайбаков Верхнеуральского уезда наблюдалась общая положительная динамика. В 1844 г. их насчитывалось 2900, а в 1897 г. - 7812 чел. В 1926 г. нагайбаки впервые были зафиксированы как самостоятельный этнос. Небольшой прирост в первой четверти XX в. можно объяснить последствиями ряда войн, в которых казаки-нагайбаки принимали активное участие. В материалах остальных переписей XX в. нагайбаки учитывались вместе с татарами. При незначительном количестве татар можно утверждать, что численность нагайбаков возрастала: в 1959 г. - около 8700, в 1979 г. - около 9700, в 1989 г. - примерно 12 тыс. чел. Данную демографическую тенденцию автор связывает с улучшением уровня жизни села. В материалах Всероссийских переписей 2002 и 2010 гг. нагайбаки вновь фиксируются как самостоятельный этнос. В 2002 и 2010 гг. их насчитывалось 9600 и 8148 чел. соответственно. Согласно современной статистике, в настоящее время отмечается отрицательная этнодемографическая динамика, что вполне соотносится с общей ситуацией в стране. Кроме того, современные демографические характеристики нагайбаков отражают сложные процессы самоидентификации этого народа.