Главная – Журналы – Поиск по журналам

Социально-экономические процессы в общем и целом определяются очень сложным и не всегда предсказуемым взаимодействием многих факторов и обстоятельств - от культурных и исторических особенностей развития, внутренней экономической политики до внешнеэкономических процессов и тенденций, роль которых чем дальше, тем больше возрастает. Эти факторы и обстоятельства составляют своеобразный «коктейль» - некий набор мер, шагов, интересов, условий, возможностей и проч. - который чрезвычайно редко оказывается экзотическим, то есть новым по ощущениям и по воздействию на его составителя и потребителя. Что и понятно: большинство рецептов приготовления и употребления подобных «напитков», обеспечивающих определенную динамику социально-экономических процессов, хорошо известны, много раз апробированы и результаты их применения, как правило, вполне предсказуемы. К сожалению, в России на протяжении последних почти тридцати лет мы то и дело сталкиваемся с ситуацией, когда результат воздействия того или иного «коктейля», приготовленного вроде бы по известному и проверенному рецепту, оказывается очень далек от наших ожиданий и предполагаемых ощущений. Так, например, приватизация большей части основных экономических активов (прежде всего - в сфере машиностроения, химической промышленности, транспорта, энергетики и т.д.) и быстрейший переход созданных частных компаний к функционированию на принципах рыночной экономики привели к печальному результату - нарастанию неэффективности, хроническому старению оборудования, и как результат - к массовой ликвидации предприятий и росту импорта многих видов промышленной продукции. Одна из причин такого исхода в том, что составители данного «коктейля» никак не учитывали тот факт, что значительная часть активов создавалась и могла успешно функционировать только в условиях внешней по отношению к ним координации и поддержания определенных ценовых и тарифных пропорций. Запоздалое осознание данного обстоятельства привело к уточнению «рецепта» за счет ввода суррогатных мер. Например - инвестиционных составляющих в различных тарифах: «договоров на поставку мощности» в электроэнергетике, которые должны создать условия для привлечения инвестиций в строительство новых генерирующих мощностей или «отрицательных акцизов» на нефть, призванных поддержать процесс обновления крупнейших НПЗ. В результате, как и следовало ожидать, «вкус» получившегося «напитка» еще больше отличается от задуманного - из-за значительного роста цен на электроэнергию и моторное топливо. При этом потребителю не оставляют выбора - он обязан оплатить то, что ему далеко не по вкусу. Взамен ему обещают обновить энергетические мощности и вывести страну в число лидеров по части снижения выбросов от сжигания моторных топлив. Следует, однако, заметить, что проблема выбросов остро стоит лишь в нескольких городах-миллионниках нашей страны и мало влияет на экологию ее обширных пространств, которые стремительно теряют население из-за пренебрежения базовыми условиями проживания. Экономика сродни живому организму и поэтому, как представляется, здесь уместны и аналогии с медициной. Например, в хирургии также используется понятие «коктейль» - относительно комбинации различных лекарственных препаратов, вводимых в организм пациента при сложных хирургических вмешательствах. Как показывает практика, результат воздействия подобных «коктейлей» может быть предсказуем и управляем лишь в том случае, если количество основных ингредиентов не превышает пяти1. При большем числе препаратов предугадать их влияние на организм чрезвычайно сложно, а иногда - просто невозможно. В отдельных случаях результат может оказаться прямо противоположным ожидаемому и привести к ухудшению состояния здоровья, вплоть до самых печальных последствий. Отмеченные соображения в экономической области можно проиллюстрировать и на тех мерах по развитию Забайкалья и Дальнего Востока, которые предлагаются и реализуются на практике на протяжении последних нескольких лет. То, что рецепт «коктейля» оказался не по вкусу жителям этой обширной территории, наглядно свидетельствует устойчивая тенденция ее депопуляции. При этом вместо уточнения и грамотной локализации применяемых мер и подходов к решению социально-экономических проблем региона авторы «коктейля» сосредоточили свои усилия на мерах, направленных на поддержку крупных «знаковых» проектов и решений. Так, например, «вопросы развития лесопромышленного комплекса в условиях повышенного внимания к региону со стороны федерального центра фокусируются в основном на крупном бизнесе» (статья Н. Е. Антоновой), в результате чего «мелкие и средние предприятия, ориентированные на экспорт древесины, вынуждены будут перенаправить ее потоки на внутренний рынок или прекратить свою деятельность». Избирательность мер при решении проблем Байкальского региона важна еще и потому, что «интенсивное промышленное развитие восточных районов страны остановилось в советский период… на Иркутской области» (статья Д. А. Безрукова), после чего его экономика оказалась под сильным воздействием двух взаимосвязанных тенденций - «усиления ресурсно-сырьевой специализации» и «неоднозначного влияния столичного бизнеса на экономическую и социальную обстановку». Вместе с тем именно здесь успешно и поступательно развивается «независимое региональное предприятие по добыче нефти с местной «пропиской» - «Иркутская нефтяная компания», которая в настоящее время приступила уже к реализации газохимических проектов. Его пример показывает, как можно приготовить тот «коктейль», действие которого на местную экономику и социальную сферу будет и предсказуемым, и однозначно позитивным. К сожалению, в ходе экспериментов с «дальневосточным гектаром» и территориями опережающего развития забыли о «цели и средстве» преобразований - человеке. Как результат, «дискомфорт проживания в отдаленных от центра регионах уже “не покрывается” относительно высоким уровнем доходов, о чем свидетельствует непрекращающийся отток населения» (статья И. П. Глазыриной и Л. М. Фалейчик). Простые решения в экономике с ориентацией на крупные «унитарные» проекты в минерально-сырьевом секторе, акцент на «отчетные показатели» динамики уровня жизни (которые весьма далеки от того, что реально получает и как себя чувствует местное население) явно неадекватны вызовам времени и сильно диссонируют с растущим социально-экономическим потенциалом «великого южного соседа». Как показано в статье И. А. Забелиной и А. В. Делюги, «большинство районов, характеризующихся отрицательным ростом, имеют общую границу с Китаем». Тот «коктейль», который в состоянии не просто вылечить, но и кардинально улучшить здоровье «пациента», не может не содержать таких важнейших составляющих, как расширение прав и полномочий регионов и муниципалитетов в распоряжении и управлении природно-ресурсным потенциалом территории, меры по улучшению базовых условий жизнедеятельности и реализации человеческого потенциала (вплоть до отмены «избыточных» налогов и сборов), эффективные формы поддержки мелкого и среднего бизнеса (при непременном развитии кооперации). Даже по отдельности некоторые из этих составляющих могут показывать впечатляющие результаты (см. пример «Иркутской нефтяной компании»). Становится все более очевидным, что время «валовых» отчетных показателей - по числу проведенных мероприятий и объему подписанных (но так и не реализованных) контрактов - заканчивается. Дело за малым - доверием готовить «коктейль» тем, кто хочет и может жить и работать в уникальном месте России - на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе.

Мир, увы (или, к счастью), не становится проще - это ощущение обостряется в ожидании смены года. С особой тревогой об этом размышляют все те, кто связан с экономикой, на которой зиждется устойчивость страны и благополучие ее граждан. В дополнение к тем проблемам и вопросам, которые не раз обсуждались на страницах нашего журнала, в последнее время все более активно и настойчиво заявляет о себе цифровая экономика (или, проще, «цифра») - в контексте тех возможностей и вызовов, которые формируют наше будущее. Это не просто мир электронных устройств, облегчающих нашу жизнь, но и другая общественная (вспомним социальные сети) и экономическая реальность. С цифровой экономикой связываются как колоссальные опасения, так и далеко идущие ожидания. И те, и другие, по сути, вызваны тем, что экономика на основе информационно-цифровых платформ ведет к изменению сложившегося разделения труда, в котором некоторые из ныне «отстающих» видят для себя неплохие шансы занять достойное место. Правда, новые возможности открываются только тому, кто имеет (или, как Китай, сумел создать) значительный экономический, научный и интеллектуальный потенциал. Важно понимать, что новая цифровая реальность отнюдь не преуменьшает роли и значения сферы «традиционного» материального производства, обеспечивающего не только производство высокотехнологичных продуктов и услуг, но и добычу полезных ископаемых, выработку и распределение энергии, выплавку металла и т.д. Автору данных строк довелось ٦-٩ ноября 2018 г. принять участие в 11-й Российско-Германской сырьевой конференции в г. Потсдаме1. Основой устойчивости и высокой конкурентоспособности экономики Германии является тяжелая промышленность, доля которой в ВВП страны составляет 23%. Но это не исключает высокой значимости добывающих отраслей. Так, 40% электроэнергии вырабатывается на основе угольной генерации, но активно развивается и альтернативная энергетика, предъявляющая колоссальный спрос на медь и полиметаллы (на создание одного ветрогенератора требуется около 30 тонн меди). При этом интегральная эффективность использования природных ресурсов в Германии постоянно растет (за последние 15 лет рост составил почти 40%). Главный фактор роста эффективности «традиционных» сфер деятельности - та самая «цифра», применяемая на всех этапах - от проектирования и производства до выполнения отдельных процессов и операций. Этот пример свидетельствует о том, что «цифра» является не столько новой сферой экономики, сколько отражением ее нового качества и новой технологической основы, создание которой невозможно без поступательного развития традиционных отраслей, в которых производятся не виртуальные, а вполне осязаемые продукты и услуги. Новые сферы и направления экономической деятельности, безусловно, со временем могут внести значимый вклад в экономический рост. Однако не в среднесрочной и тем более не в ближайшей перспективе, то есть за горизонтом прогнозирования свыше ٥-٧-летнего периода. Для России обеспечение стабильного и устойчивого роста традиционной экономики сегодня - жизненно важная задача. При нынешнем состоянии наших традиционных отраслей реализовать те возможности, которые открывает перед страной «цифра», весьма и весьма непросто. Экспертное сообщество единодушно во мнении, что в условиях загруженности мощностей и низкой безработицы ускорить экономический рост можно только за счет существенного повышения производительности труда2, что требует инвестиций в первую очередь в науку, образование, обновление основного капитала. Это возможно «…лишь в условиях проведения исключительно активной кредитно-денежной и фискальной политики, главной целью которой должен являться именно экономический рост и увеличение реальных доходов населения» (статья А.О. Баранова и В.Н. Павлова). Таким образом, и с точки зрения роста производительности, и в аспекте формирования потенциала роста «цифры», важнейшей задачей является изменение ситуации в традиционных отраслях и сферах хозяйственной деятельности. Именно по этому пути сейчас, как представляется, идет развитие цифровой экономики в России. Это подчеркивают и отмечают и авторы настоящего выпуска журнала. Так, «наибольшим конкурентным потенциалом будут обладать те финансовые учреждения, которые в той или иной форме сочетают традиционные и инновационные модели финансовой деятельности», а также «инновационные продукты могут представлять собой современную, более технологичную версию продуктов или видов деятельности, которые существовали с давних пор» (статья И.Д. Котлярова). Помимо необходимости бережного и внимательного отношения к научному, производственно-технологическому, кадровому потенциалу (не на словах и не через призму манипуляции рейтингами, а в процессе реальной социально-экономической деятельности), важнейшая составляющая результативности «цифры» - эффективная работа с информацией (обеспечение ее полноты и доступности, прежде всего). В последние годы идет процесс стремительного накопления колоссальных массивов данных и получения на их основе новых знаний - как прикладного характера (таких, как в сфере торговли, маркетинга), так и фундаментального. Новая роль данных во все большей степени ассоциируется с Big Data-«информационным активом, характеризующимся таким высоким объемом, скоростью и разнообразием, что он требует специальных технологий и аналитических методов для его преобразования в ценность» (статья Т.А. Лукичевой и Н.С. Семенович). «Большие данные» являются важнейшей составляющей «новой производственной философии» (статья В.Д. Марковой). Последняя по очередности, но отнюдь не по значимости составляющая «цифры» - среда и люди, обеспечивающие ее функционирование и развитие. При этом речь идет вовсе не о среде данных как таковых, а, скорее, о тех социально-экономических рамках, в которых живет и развивается «цифра». В этом отношении наша страна сейчас на самом начальном этапе накопления массивов корпоративных и иных данных, до сих пор находящихся в режиме «ограниченного доступа». Инновационно-ориентированным компаниям, предпринимателям, даже ученым дорога к подобным данным нередко «заказана». Типичный пример - добывающие компании, которые отнюдь не горят желанием открывать свои архивы, сформированные еще в советское время, то есть, по сути, на государственные средства. Да, настоящий этап становления «цифры» в России позволяет выявить проблемы, улучшить производственные процессы, обеспечить положительную динамику роста производительности труда. Но без соответствующей среды и мотивации людей,«цифру» продвигающих, дальнейший прогресс - прорывного характера - просто невозможен. Вне среды и без участия мотивированных (и, что немаловажно, хорошо разбирающихся в отечественных реалиях и традициях) людей, «цифра» имеет все шансы повторить опыт создания «священной коровы» недавнего прошлого - «интегрированной системы автоматизированного управления экономикой и ее отраслями». Думается все же, нынешние время и ситуация не подходят для подобных экспериментов.

Рассматриваются геоэкономические процессы в современной Евразии и их воздействие на динамику и локализацию морехозяйственной активности в Российской Федерации. Актуальность этой тематики связана не только с возрастающим влиянием морского фактора на экономику и системы расселения, но и с практически повсеместной проекцией евразийских интеграционных процессов на региональное социально-экономическое развитие. Приоритетное внимание уделено важнейшим тенденциям эволюции морского хозяйства России в постсоветский период, включая его интернационализацию, структурный сдвиг в пользу портово-логистической сферы, кластеризацию, концентрацию в ограниченном числе коридоров развития. Отмечается, что возросшая морехозяйственная активность усиливает сопряженность приморских и внутриконтинентальных территорий страны и активизирует трансграничную регионализацию по всему контуру ее порубежья (Балтика, Причерноморье, Каспий, Арктика, Тихоокеанская Россия). Показано, что формирова ние «Большой Евразии» (как трансъевразийского мегапроекта) и участие в нем России в качестве значимой ресурсно-сырьевой и коммуникационно-транзитной территории, а также последовательное включение приморских (приграничных) регионов страны в разновекторные трансграничные взаимодействия напрямую связаны с дальнейшей «маринизацией» социально-экономического пространства России. Это требует повышенного внимания к многообразным эффектам морехозяйственной активности, как собственно экономическим, так и социальным, экологическим, геополитическим.

Выделены пространственные структуры природопользования в виде территориальных сочетаний добывающих предприятий (установок, сооружений) и ресурсосодержащих компонентов геосистем, связанных процессом добычи природного ресурса, его изъятия из природной геосистемы. Определены звенья основного (связанного с добычей основ ного природного ресурса), сопутствующего (связанного с добычей, изъятием других ресурсов при добыче основного) и «обратного» (в виде изменения природно-ресурсного потенциала за счет техногенных воздействий) природопользования, которые в пределах конкретной территории могут пересекаться. Подчеркивается, что природопользование, рассмат риваемое на территориальном, пространственно наименее обобщенном, уровне всегда базируется на комбинированном использовании природных ресурсов, в том числе - территории, воды, воздуха и т. п. Предлагается рассматривать региональное развитие и на территориальном уровне в виде формирования и развития территориальных социально экономических систем. Основные компоненты последних - это отдельные непосредственно связанные транспортны ми путями поселения, а также связанные с ними пространственные (территориальные) структуры природопользо вания. Предлагается схема матричной модели регионального развития, которая охватывает и отражает поселения территориальных социально-экономических систем, используемые природные ресурсы и компоненты окружающей среды. Модель позволяет производить оценки структурных перестроек в системах, в том числе при реализации новых инвестиционных проектов. Предлагается схема мониторинга регионального природопользования.

Разработаны методы моделирования гидрологических процессов для различных горных ландшафтов зоны распро странения многолетней мерзлоты с учетом влияния переменных состояний и водно-теплового режима деятельного слоя на процессы формирования стока, применимые в условиях крайней недостаточности данных наблюдений. В ка честве объекта исследования принят водосбор р. Сунтар (7680 км ² , перепад высот 830-2794 м, зона сплошной много летней мерзлоты, верховья р. Индигирки). Для моделирования бассейн р. Сунтар разбит на четыре стокоформирующих ландшафта: гольцовый комплекс, пояс горной тундры, тайга, заболоченные редколесья и луговые болота. На основе данных наблюдений на высокогорной станции Сунтар-Хаята по программе Международного Геофизического года в 1957-1959 гг. разработаны параметры гидрологической модели «Гидрограф», описывающие процессы формирования стока в высокогорной гольцовой зоне (высота >1900 м). Моделирование характеристик снежного покрова, темпера туры грунтов на различных глубинах в гольцовой зоне, а также гидрографов стока в замыкающем створе р. Сунтар показало удовлетворительное согласие с данными наблюдений. Модельные расчеты позволили оценить среднемноголет ние величины элементов водного баланса различных ландшафтов и их вклад в формирование стока, а также предложить уточнения справочных величин среднемноголетних годовых осадков и испарения для района исследования. Пока зано, что модель «Гидрограф» применима для моделирования термического состояния грунтов и процессов формирования стока на масштабах от единичной почвенной колонки до среднего речного бассейна в горной криолитозоне при недо статочности информации.