Главная – Журналы – Поиск по журналам

В статье оценивается эффективность деятельности малых предприятий регионов России на основе индекса Малмквиста. По результатам расчетов было выявлено, что в большинстве регионов имеется тенденция к снижению эффективности, начиная с 2014 г. Наилучшее значение изменения технической эффективности в 2015 г. наблюдается в Дальневосточном ФО, наихудшее - в Северо-Кавказском ФО. Снижение эффективности деятельности малых предприятий, возможно, связано с тем, что в 2013 г. произошло резкое сокращение бюджетных расходов на поддержку малого и среднего бизнеса.

В статье анализируются ключевые тренды на рынке прямых частных инвестиций (PE), сложившиеся с учетом текущей экономической ситуации в России. Дана оценка соответствующих потоков и деятельности фондов частных прямых инвестиций в России на основе макроэкономических индикаторов на фоне стран БРИКC. Обсуждаются региональные и институциональные аспекты private equity сделок в период санкций и рецессии, а также перспективные отраслевые предпочтения инвесторов на рынке PE.

Статья посвящена выявлению общероссийских тенденций и уникальных подходов к управлению экономикой Сибири и сопредельных с ней территорий в кризисный период Первой мировой войны, революции 1917 г. и Гражданской войны. В центре внимания - изменения в структуре правительственных учреждений. Все многообразие организационных форм управления российской и сибирской экономикой, возникших в указанный промежуток времени, находилось в диапазоне от рыночного регулирования до полного подчинения государству всех отраслей народного хозяйства. Общей тенденцией является более четкая отраслевая специализация экономических ведомств и формирование самостоятельного блока ведомств социальной направленности.

В этом номере «ЭКО» мы представляем небольшой отрывок из рукописи, которая будет полностью размещена на сайте журнала.

В статье проведен анализ российской практики реализации совместных государственно-частных проектов, выявлены их специфические особенности и риски. В проведенном исследовании была подтверждена гипотеза о целесообразности использования категории «проекты с государственным участием» для характеристики целого ряда совместных государственно-частных проектов, реализуемых в России, а также был предложен подход к классификации рисков данных проектов по типам соглашений.

Вопросы распределения прав и полномочий в рамках внутригосударственного устройства относятся, пожалуй, к числу наиболее сложных (особенно в такой стране, как Россия). На их специфику влияют как история становления и развития государственности, так и географические и культурные особенности территорий. Очевидно, что нет и не может быть универсальных решений, которые работали бы одинаково эффективно в разных исторических, внешнеполитических и, конечно же, экономических условиях и обстоятельствах. Однако некие общие принципы и подходы, на наш взгляд, выделить можно. К их числу, несомненно, относится необходимость целостного (системного) подхода при распределении прав и полномочий по уровням государственной иерархии. Как правило, верхний уровень государственного управления ориентирован на решение общих стратегических задач, тогда как нижестоящие уровни - в регионах, городах и поселениях - на решение жизненно важных вопросов текущей действительности. Эти общие подходы выработаны не одним поколением администраторов и государственных мужей - таких, например, как реформатор граф М. М. Сперанский. Ознакомившись с состоянием и подходами к управлению Сибирью в начале XIX века, он вынужден был констатировать, что «…это были только частные меры», противоречащие его правилу «не делать ничего отрывками». «Он принимал их по необходимости и утешал себя тем, что нужда и закон переменяет (стилистика оригинала). Для края нужны были общие меры, которые касались бы самых оснований его управления»1. Необходимость учета особенностей жизни различных частей пространства Российской империи привело к появлению в свое время земства. На протяжении более чем полувековой истории земства в России (но не в Сибири) были кардинально улучшены условия жизни населения во многих губерниях - построены объекты инфраструктуры, создана основа современной системы образования, развита сеть медицинских учреждений, сформированы центры культуры. При этом вся система опиралась на основополагающий принцип соответствия финансовых возможностей земских учреждений их задачам и функциям. Причем, это правило работало «в обе стороны» - при формировании единиц земского управления учитывался финансовый и экономический потенциал территории. Яркий пример тому - решение, принятое в 1919 г. (в очень короткий двухлетний период существования земства в Сибири) Чрезвычайным енисейским губернским собранием: «Выслушав циркуляр Министерства Внутренних Дел… Постановление Приморской Областной Земской Управы… о докладе члена упомянутой Управы А. А. Меньщикова, препровожденные Енисейской Земской Управе для сведения по вопросу о выделении городов в самостоятельные земские единицы, постановили: вполне соглашаясь с основными доводами А. А. Меньщикова, и принимая во внимание, что выделение городов в самостоятельные земские единицы, не отвечая идее земского самоуправления, в значительной степени сократит источники земских доходов и тем самым затормозит культурно-экономическое развитие деревни, Управа полагает, что предполагаемое выделение городов явится мерой в отношении развития земства крайне вредной, в отношении сельского населения - несправедливой, с государственной же точки зрения - нецелесообразной, о чем и представляет на разрешение чрезвычайного Губернского Земского Собрания»2. Как видно, состав единиц земского управления напрямую зависел от их возможностей - прежде всего, с точки зрения финансирования сфер их ответственности. При этом защита от злоупотреблений в использовании финансов обеспечивалась в значительной мере институтами гражданского общества (в земские собрания входили не только дворяне и землевладельцы, но и торговцы, промышленники, а также представители сельских общин). Современная ситуация в сфере распределения прав и полномочий в системе внутригосударственного устройства и места в ней органов местного самоуправления характеризуется, скорее, лишь декларацией названных принципов. Необходимость достижения и поддержания баланса прав и полномочий на всех ступенях управленческой иерархии и в процессе функционирования административных единиц различного уровня - городов (от миллионников до средних и малых), сельских поселений, общин коренных народов - принимается во внимание в очень редких случаях. Об этом повествует и тематическая подборка настоящего номера «ЭКО». Как, при помощи каких рычагов и процедур принятия решений обеспечить учет всего того разнообразия, которым так богато российское пространство? Наши авторы единодушны в том, что «распределительный федерализм» (или, по меткому выражению академика П. А. Минакира, «указная экономика»3), при котором свыше 70% ресурсов бюджетной системы страны аккумулируются в центре и затем распределяются вниз по вертикали, и неэффективен, и нерезультативен. Цели и ориентиры, задаваемые на самом верху, при их проецировании на уровень регионов и муниципалитетов, не только не способствуют продвижению вперед, но часто лишь искажают картину экономической реальности. Последнее происходит не только из-за сложностей в оценке реального вклада федеральных вливаний в решение проблем экономики и социальной сферы в том или ином регионе или городе, но и по той причине, что в результате формируется неверная система оценок и сигналов для бизнеса и местных сообществ. Авторы номера с сожалением констатируют, что городские власти «располагают очень ограниченными налоговыми доходами, которые находятся полностью в их ведении. Кроме того, доходы от местных налогов практически не зависят от эффективности экономической политики муниципального образования» (статья В. И. Клисторина и Т. В. Сумской). Ключевым вопросом успешного экономического развития является формирование среды, нацеленной на выдвижение, поддержку и реализацию местных инициатив. О том, чего можно достичь в современных условиях при наличии атмосферы гражданского общества на уровне отдельного поселения, рассказывается на примере Кольцово, одного из поселений-спутников г. Новосибирска (см. интервью Н. Г. Красникова). В целом назрела «…необходимость корректировки государственной политики по отношению к городам в России в сторону децентрализации и дифференциации… потенциал российских городов остается не до конца раскрытым в сравнении с потенциалом городов развитых зарубежных стран» (статья Р. Попова, А. Пузанова и Т. Полиди). Гармоничное развитие пространства страны должно опираться не только и не столько на заданные свыше ориентиры, сколько на меры по раскрытию внутренних ресурсов каждого из ее многочисленных городов и поселений. Раньше это очень хорошо понимали и старались найти подходы, пути и средства для реализации этих возможностей. Дело за малым - переосмысление имеющегося бесценного отечественного опыта и применение его лучших достижений в более динамичных и, вместе с тем, более жестких условиях современного мира.

Почти тридцать лет Россия методом мучительных проб и дорогостоящих ошибок ищет «путь в тумане» - ту траекторию развития, которая обеспечивала бы и развитие экономики, и улучшение условий жизни и деятельности ее граждан. Вступая на путь преобразований во второй половине 1980-х, мы все верили в то, что привнесение в экономику страны рыночных отношений избавит и ее самое, и социальную сферу от излишних и далеких от необходимости затрат. Этому будут способствовать два важнейших обстоятельства: а) появление реальных измерителей различных факторов и условий осуществления социально-экономической деятельности (иными словами - «справедливых» цен, определяемых не в тиши кабинетов плановых органов, а в результате рыночных трансакций); б) раскрепощение предпринимательского духа нашего народа (в результате установления частной собственности на средства производства). Однако на новом пути страна столкнулась с множеством сложностей и неблагоприятных факторов. Одна из наиболее острых проблем - это увеличивающийся разрыв между возможностями экономики и современными потребностями социальной сферы. России все труднее поддерживать приемлемый уровень государственных пенсий, так же как ранее принятые возрастные ограничения пенсионного возраста. С этими проблемами диссонируют растущее имущественное и социальное неравенство, а также колоссальные накопления, скопившиеся на счетах учреждений финансового сектора страны. Весь спектр причин, которые привели нашу экономику и социальную сферу к подобным результатам, невозможно представить на страницах журнала. Но если выйти на уровень максимального обобщения, представляется, что ключевые наши ошибки на пути к рынку связаны с попытками… обмануть рынок. Декларируя создание рыночно-ориентированной экономики и социального государства как важнейшего ее агента, мы очень скоро отошли от ее важнейшего постулата - наличия объективных или близких к таковым измерителей экономической и социальной деятельности. Следует отметить, что данная проблема актуальна не только для России, но в той или иной мере для всех стран и экономик. Так, например, французский исследователь П. Сален отмечает, что «денежная политика разрушает информацию, которую в обычном случае сообщают цены, и ведет к непроизводительной трате ресурсов в силу развития отдельных секторов за счет других, тогда как эта новая структура не соответствует тому, что действительно желают индивиды в нормальных условиях… нельзя безнаказанно обманывать рынки»1. Он подчеркивает, что «…именно государственное вмешательство привело к дестабилизации рынков и спровоцировало кризис»2, и констатирует: «регламентирование уничтожает ответственность»3. Между тем в России по мере того, как продвижение по пути рыночных преобразований сталкивалось с интересами все новых «групп влияния», государственное вмешательство в экономику только росло, экономические измерители все дальше отходили от содержания реальных процессов и объективно складывающейся относительной ценности различных факторов. Неизбежным следствием этого стали усиливающаяся с каждым годом регламентация всевозможных сфер хозяйственной и социальной деятельности и нарастание степени «обмана рынка». Наиболее сложная ситуация складывается в сфере государственных расходов. Наши авторы с горечью констатируют, что «…комплексная оценка эффективности бюджетных расходов во многих случаях возможна лишь путем проведения аудита эффективности… и предполагает не только проведение огромной подготовительной работы, включая разработку специальной методики, но и привлечение ведущих отраслевых экспертов, и проведение обширных мониторинговых исследований» (интервью А. Р. Валеева). Очевидно, однако, что специальные методики лишь в малой степени помогают «обмануть рынок» и обеспечить рост эффективности расходов - говорить об этом сегодня нет особых оснований. Современное социальное государство предполагает не только учет интересов всех групп граждан страны, но и осуществление органами власти своих функций в рамках социального контракта с обществом. Наличие подобного контракта позволяет не только избежать чиновничьего произвола и безудержного нормотворчества (как правило, нацеленного на обман рынка), но и отчасти компенсировать реальные провалы рынка - прежде всего, за счет участия в подготовке и реализации нормативных решений «широких слоев общественности». В этой сфере наши достижения тоже пока более чем скромные и в основном ограничиваются благоустройством отдельных фрагментов среды проживания. «…Вовлечение граждан в процесс управления обустройством городских общественных пространств стало одним из предметов очередного указа президента, предусматривающего, в частности, “создание механизма прямого участия граждан в формировании комфортной городской среды, увеличение доли граждан в решении вопросов развития городской среды, до 30%”» (статья Е. А. Капогузова и А. А. Ковеченковой). Следствием «обмана рынка» является и то, что «…финансовые потоки перетекают больше в центр, чем возвращаются обратно. Минимальный процент возврата из федерального бюджета характерен для нефтегазодобывающих автономных округов и крупных экономически развитых субъектов РФ … поступления из малого числа регионов образовывают значительную часть налоговых доходов федерального бюджета» (статья В. В. Климанова, Д. А. Еремина и А. А. Михайлова). Вполне обоснованно в этой связи звучит извечный русский вопрос «Что делать?». Универсального рецепта, увы, нет и быть не может. Наиболее очевидным представляется решение - восстановить в правах всех участников экономических и социальных процессов. Это означает - учет интересов общества, бизнеса и государства (как выразителя интересов тех правящих элит, которых оно в наибольшей степени представляет). Неправомерной является ситуация, в рамках которой, например, «…изменения в законодательстве о госзакупках были направлены на учет интересов ведомств и не принимали во внимание запросы участников закупочного процесса» (статья А. А. Яковлева, А. В. Ткаченко, О. Н. Балалаевой и Ю. Д. Родионова). Однако современные информационные технологии, с внедрением которых многие в нашем обществе связывают надежды на усиление прозрачности экономических процессов и даже уход из состояния «обмана рынка», это не более чем новые инструментальные возможности. Об этом говорит и российский, и зарубежный опыт. Без определения роли и места общества и реальной (не виртуальной) экономики в оценке условий и факторов социально-экономического развития вернуть «доверие рынка» не представляется возможным.

Бурятская «мозаика» Социально-экономическое развитие территории - от отдельного муниципалитета до региона, страны и межгосударственных коалиций - определяется огромным количеством факторов, условий и обстоятельств. История, природа, географическое положение, ранее принятые и реализованные решения в тесном взаимодействии с культурными особенностями населения образуют колоссальный веер возможностей и траекторий такого развития. В этой связи чужой успешный опыт часто мало применим на практике. Он, скорее, показывает нам, в каких направлениях можно развиваться и какие возможные подходы целесообразно рассматривать при выборе своего пути. Например, сегодня очень много говорят о необходимости развития высоких технологий и связанных с ними наукой и образованием. Однако это станет возможным только при наличии соответствующей материально-технологической основы. Россия же, к сожалению, в этом отношении пока отстает не только от развитых, но и от некоторых развивающихся стран. Перед нами стоит непростая задача - одновременно поднять долю в ВВП и инвестиций в основной капитал и вложений в «экономику знаний». Сложность этой проблемы, как показывают авторы нашей тематической подборки, ярко проявляется на примере Республики Бурятия (и в целом Байкальского региона - включающего также Иркутскую область и Забайкальский край) - территории, связывающей Сибирь и Дальний Восток, но оказавшейся вне активных шагов по выводу экономики страны из затянувшейся рецессии и стагнации. К числу умозрительных преимуществ экономики Бурятии могут быть отнесены озеро Байкал с тяготеющим к нему уникальным природно-рекреационным комплексом; потенциал приграничного сотрудничества с Монголией и Китаем; возможности развития аграрного сектора (прежде всего - пастбищного животноводства); добыча минерально-сырьевых ресурсов и выработка электроэнергии. Немаловажным фактором является и своеобразие культуры республики. Как центр буддизма Бурятия имеет тесные духовные связи с Монголией и северными провинциями Китая. К сожалению, в настоящее время экономика и социальная сфера Бурятии «не отличаются положительными или опережающими тенденциями роста», а «статус пограничных районов не дает никаких бонусов и преференций муниципальным образованиям, а наоборот, накладывает дополнительные нагрузки и затраты, многие из которых связаны с реализацией федеральных компетенций» (статья Н. И. Атанова). При этом многие реализованные ранее решения сегодня, в иной экономической ситуации, оказываются плохо работающими, а то и порождают дополнительные проблемы, что видно на примере электроэнергетики региона. Приходится констатировать, что последняя «находится в предкризисном состоянии» из-за слишком высокой доли крупнейшего генерирующего источника (Гусиноозерской ГРЭС) (статья Г. О. Борисова). Следует заметить, что и потенциал человеческого капитала Бурятии на протяжении длительного времени недоиспользуется. Даже несмотря на сдвиг системы подготовки кадров «…в пользу высшего образования, что привело к ускоренному росту численности студентов вузов и количества специалистов с высшим образованием» (статья Ю. Г. Бюраевой). Многие из них не видят перспектив приложения полученных знаний, навыков и умений в экономике и социальной сфере региона. Для преодоления этой и целого ряда других проблем региона необходимы в первую очередь значительные инвестиции, что подтверждается детальными специализированными расчетами (статья А. О. Баранова, З.Б.-Д. Дондокова, В. Н. Павлова и В. И. Суслова). Ключевыми вопросами в этой ситуации являются источники инвестиций и те проекты, благодаря которым может быть обеспечена приемлемая социально-экономическая динамика Республики Бурятия. Это, пожалуй, наиболее сложный вопрос в процессе формирования «мозаики» развития данной территории. Со времени начала радикальных экономических реформ в республике не появилось новых сколь-нибудь значимых и динамичных компаний (не говоря уже о финансовых институтах). Достигнутый в 2017 г. положительный рост состоялся во многом благодаря «старому, но верному средству» - государственным инвестициям в стратегически важные для обороноспособности страны активы (самолетостроение, энергетику, добычу стратегических видов полезных ископаемых). Значительные надежды Бурятия связывает с перспективами создания экономического коридора Китай-Монголия-Россия, центральная ось которого проходит по ее территории: Тяньцзинь - Пекин - Эрэн-Хото (Эрлянь) - Улан-Батор - Наушки/Кяхта - Улан-Удэ. Пока, к сожалению, геополитическая риторика заменяет стремление начать реализацию мегапроекта через систему конкретных и целенаправленных шагов и дел. Таких, например, как улучшение вопиюще неприемлемой ситуации с работой трансграничных переходов. Между тем когда-то именно по этому коридору шла основная торговля между Россией и Китаем1. Вполне ожидаемо, что в такой ситуации в структуре прямых иностранных инвестиций в республике имеет место «преобладание физических лиц среди организаторов бизнеса, отставание по уровню концентрации производства, архаичная структура по видам деятельности с преобладанием торговли и строительства» (статья Н. М. Сысоевой). Проблемы экономики пограничного региона во многом отражают тот факт, что «назрела необходимость разработки стратегии сохранения и освоения российского пространства, отвечающей современным вызовам» (статья А. К. Тулохонова). Между тем принципы и подходы включения периферийных территорий в национальное и глобальное экономическое пространство давно известны и хорошо себя зарекомендовали, в том числе, в исторической ретроспективе движения России на восток. Важнейшая их составляющая - активная роль самих территорий в определении и реализации направлений собственного развития: «Чем тщательнее и глубже изучены местные условия, тем в большей степени может государство осуществить свое назначение, разрешить положительные культурые задачи, пренадлежащие осуществлению как путем законодательства, так и через посредство органов управления… Сибирское Учреждение вносило в наше законодательство признание областной организации внутри границ империи, организации, которая в себе самой находила бы достаточно энергии, знания, освоенности с местными условиями и силы для удовлетворения своеобразных нужд и потребностей края»2. Без участия территории - в данном случае Республики Бурятия и, что не менее важно, ее кооперации и активной интеграции с Иркутской областью и Забайкальским краем сложить представленную на страницах тематической части данного выпуска журнала «мозаику» будет невозможно.

Кемеровская область была среди флагманов строительства «экономики нового типа» не только в эру советской индустриализации1, но и в новую эпоху радикальных экономических преобразований. В конце 1980-х шахтеры и металлурги Кузбасса одними из первых заявили о необходимости отхода от устаревших форм хозяйствования и учета мнения тех, кто создает материальные основы жизни общества. Заявление было сделано так и в такой форме, что проигнорировать его было нельзя. Стук шахтерских касок о рельсы Транссиба привел к тому, что Кузбасс стал первым регионом в СССР а) добившимся права использовать региональный хозрасчёт как модель управления (1988 г.) и б) получившим статус свободной экономической зоны (1990 г.). Дальнейшее развитие событий пошло в направлении разгосударствления и скорейшей приватизации угольной отрасли. Активное участие в разработке концептуальных подходов принимали, в частности, сотрудники Института Гувера (США)2. Государство полностью ушло из сферы владения активами в добыче угля3. В тот период вопросы социально ориентированного управления экономикой и природными ресурсами региона не ставились. Предполагалось, что частная собственность и рынок сами «выправят» перекосы и несоответствия модели социально ориентированного капитализма. В рамках разгосударствления и реструктуризации угольной промышленности были закрыты многие старые шахты, на большей части из них обновлено оборудование, появились новые шахты и разрезы. Но рост эффективности отрасли, увы, не привел к процветанию экономики и социальной сферы Кузбасса. Рационализация производства в ведущих отраслях экономики региона способствовала росту производительности труда, однако вместе с этим сократилась потребность не только в дополнительных, но и в значительной части ранее существовавших рабочих мест. Снижение числа занятых привело к увеличению нагрузки на региональный бюджет - поддержание социальной сферы и непрофильных видов деятельности, оплата различных услуг требовали все больше и больше денег. При этом единственным их надежным источником были добыча угля и производство металла. Понимание этого обстоятельства вылилось во всемерную поддержку со стороны власти, прежде всего, темпов наращивания добычи минерального сырья. Причем дело пошло столь быстро, что обострились проблемы экологии, порой из-за открытия новых и новых разрезов оказывались нарушенными транспортные коммуникации. В результате наблюдается «выкачивание природно-сырьевых ресурсов и ухудшение эколого-экономических характеристик региона, вызванных повышением “экологоемкости” регионального экспорта, что создает долгосрочные угрозы …» (статья И.А. Кудряшовой, Е.Н. Балаганской, Л.И. Ворониной). Бурное развитие традиционных отраслей Кузбасса, изначально формировавшихся под потребности всего СССР, столкнулось с проблемой резкого сжатия внутреннего спроса. Решение было найдено в расширении поставок на экспорт. Поначалу главным «драйвером» экспортоориентированной модели функционирования угольной промышленности был не столько зарубежный спрос, сколько стремление к социальной стабильности и ликвидации всеобщего дефицита. Благодаря разрешению на экспорт угля в Кузбассе уже в 1990-1991 гг. появились японские товары (при этом первые сделки были бартерными). Лишь после распада СССР, «в постсоветское время сырьевые отрасли Кузбасса вынужденно стали экспортоориентированными, так как объем платежеспособного спроса внутри России резко упал» (статья В.В. Ивантера, А.Н. Клепача, Д.Б. Кувалина, А.А. Широва, К.В. Янкова). По мере роста валютной выручки, новым владельцам предприятий стало проще все необходимое для добычи угля и выплавки металла покупать за рубежом. При этом большая часть налогов и выплат в региональный бюджет стала осуществляться на основе цен, в значительной степени имеющих расчетный характер. Как результат - вклад экспортной деятельности в экономику и социальную сферу региона стал все сильнее отставать от темпов роста ее производства и прибыли. На наш взгляд, такая ситуация не уникальна. В той или иной мере схожую картину мы наблюдаем и в нефтедобывающих регионах (таких, например, как Ханты-Мансийский АО4), и в энергоснабжающих (таких как Иркутская область). Исключением, пожалуй, является Республика Татарстан, которая поступательно развивает не только глубокую переработку добываемого на территории сырья, но и создает новые высокотехнологичные сферы деятельности (например, центр IT технологий Иннополис). В общем случае тот «внутренний» потенциал роста социально-экономической эффективности, который возник при смене формы собственности на энергосырьевые активы, очень быстро себя исчерпал. Приходится констатировать, что, если «…в 2005 г. по ВРП на душу населения регион был лидером Сибирского федерального округа и входил в “двадцатку” ведущих субъектов РФ… то к 2018 г. по удельному ВРП он пропустил вперед почти всех своих сибирских соседей и на 30% отстал от среднего по России уровня» (статья А.Ю. Просекова, Е.А. Федуловой, А.О. Рады, С.А. Кононовой, Т. А. Алабиной). Основными бенефициарами предсказуемо стали собственники «заводов и пароходов», а также небольшое количество «эффективно занятых». В числе «обделенных» очень скоро оказалась социально-экономическая сфера и сырьевых регионов, и страны в целом. Случилось это не по чьей-то вине или злому умыслу - как всегда, все «хотели как лучше». Основная проблема - в непонимании особенностей учета социально-экономических эффектов, возникающих в ходе таких долгосрочных процессов, как освоение и использование минерально-сырьевых ресурсов. Увы, к формированию процедур управления этими процессами подошли с позиций «сегодняшнего дня». Прежде всего, сказалось упрощенное представление о социально-экономической ценности природно-ресурсного потенциала страны, при котором во главу угла ставятся налоги и рабочие места. Нам доводилось об этом говорить и писать не единожды5. Но «воз и ныне там». Выход из сложившейся ситуации для Кемеровской области (а также для других ресурсных регионов, где вызревает во многом аналогичная кузбасской ситуация) видится в перезагрузке всей системы регулирования и управления отмеченными процессами. Прежде всего - в направлении прямого и непосредственного (начиная с проектного уровня) учета социально-экономических эффектов от освоения природных ресурсов. Кузбасс - регион с уникальными трудовыми навыками населения, компактный, обладающий развитой инфраструктурой. У него есть все возможности для формирования и развития цепочек создания добавленной стоимости (от производства современного горно-шахтного оборудования и до комплексирования, например, углехимии и нефтепереработки), а также для реализации рекреационного потенциала. Настоящий номер «ЭКО» посвящен выявлению тех мер и шагов, которые необходимы для движения в данном направлении. Но лейтмотивом через все наши статьи проходит мысль о том, что только выработки отдельных шагов и мер недостаточно. Важно объединить их в единую систему, которая пронизывала бы весь процесс освоения и использования природных ресурсов - вплоть до получения готовой наукоемкой продукции. Далеко не все решения могут быть эффективными в границах и в рамках экономики Кузбасса. Значит, необходима кооперация и интеграция с другими регионами с последующим распределением получаемых эффектов вдоль всей пространственно-распределенной цепочки создания добавленной стоимости. Современное социально ориентированное управление процессами освоения природных ресурсов охватывает широкий круг вопросов - от определения границ налоговой ограды (ring fence), обязательств по развитию и использованию местных компетенций, до развития науки и образования, не упуская из виду создание региональной инфраструктуры. Такова сегодня мировая практика (которая, впрочем, значительно варьирует от страны к стране). И в России, и в Кузбассе отдельные фрагменты наработанных в мире подходов также применялись. Правда, весьма избирательно и чаще всего в форме «переговорного права» - на нерегулярной и субъективной основе, что, в частности, привело к вымыванию из Кузбасса мелкого и среднего бизнеса. Именно поэтому мы ведем речь о перезагрузке и формировании целостной системы взаимодействия бизнеса власти и общества по поводу и в связи с использованием природных ресурсов уникальной территории. Никакая стратегия сама по себе не в состоянии обеспечить выполнение всех социально-экономических задач, возникающих на пути ее реализации. Ее предназначение - сформировать основы для этого и (по крайней мере) запустить механизмы решения таких задач. Мы считаем, что «…единственно верным направлением движения вперед для Кемеровской области является путь гармонизации развития базовых отраслей и территории» (статья В.А. Крюкова, Ю.А. Фридмана, Г.Н. Речко, Е.Ю. Логиновой). Только это позволит региону перейти к высокотехнологичной экономике на основе максимального использования его колоссального ресурсного потенциала. Кузбасс, расположенный в сердце Сибири, имеет все шансы остаться экономической опорой страны и в новую эпоху Интернета вещей.